"Их либе ясность. Я. Их либе точность…"

В этой теме 1 ответ, 2 участника, последнее обновление  maxs 10 года/лет, 4 мес. назад.

Просмотр 2 сообщений - с 1 по 2 (из 2 всего)
  • Автор
    Сообщения
  • #52379

    Valery_Kondakoff
    Хранитель

    А еще 24 мая родился Иосиф Бродский, который писал вот так:

    Я всегда твердил, что судьба — игра.
    Что зачем нам рыба, раз есть икра.
    Что готический стиль победит, как школа,
    как способность торчать, избежав укола.
    Я сижу у окна. За окном осина.
    Я любил немногих. Однако — сильно.

    Я считал, что лес — только часть полена.
    Что зачем вся дева, раз есть колено.
    Что, устав от поднятой веком пыли,
    русский глаз отдохнет на эстонском шпиле.
    Я сижу у окна. Я помыл посуду.
    Я был счастлив здесь, и уже не буду.

    Я писал, что в лампочке — ужас пола.
    Что любовь, как акт, лишена глагола.
    Что не знал Эвклид, что, сходя на конус,
    вещь обретает не ноль, но Хронос.
    Я сижу у окна. Вспоминаю юность.
    Улыбнусь порою, порой отплюнусь.

    Я сказал, что лист разрушает почку.
    И что семя, упавши в дурную почву,
    не дает побега; что луг с поляной
    есть пример рукоблудья, в Природе данный.
    Я сижу у окна, обхватив колени,
    в обществе собственной грузной тени.

    Моя песня была лишена мотива,
    но зато ее хором не спеть. Не диво,
    что в награду мне за такие речи
    своих ног никто не кладет на плечи.
    Я сижу у окна в темноте; как скорый,
    море гремит за волнистой шторой.

    Гражданин второсортной эпохи, гордо
    признаю я товаром второго сорта
    свои лучшие мысли и дням грядущим
    я дарю их как опыт борьбы с удушьем.
    Я сижу в темноте. И она не хуже
    в комнате, чем темнота снаружи.

    И вот так:

    Назидание

    I

    Путешествуя в Азии, ночуя в чужих домах,
    в избах, банях, лабазах — в бревенчатых теремах,
    чьи копченые стекла держат простор в узде,
    укрывайся тулупом и норови везде
    лечь головою в угол, ибо в углу трудней
    взмахнуть — притом в темноте — топором над ней,
    отяжелевшей от давеча выпитого, и аккурат
    зарубить тебя насмерть. Вписывай круг в квадрат.

    II

    Бойся широкой скулы, включая луну, рябой
    кожи щеки; предпочитай карему голубой
    глаз — особенно если дорога заводит в лес,
    в чащу. Вообще в глазах главное — их разрез,
    так как в последний миг лучше увидеть то,
    что — хотя холодней — прозрачнее, чем пальто,
    ибо лед может треснуть, и в полынье
    лучше барахтаться, чем в вязком, как мед, вранье.

    III

    Всегда выбирай избу, где во дворе висят
    пеленки. Якшайся лишь с теми, которым под пятьдесят.
    Мужик в этом возрасте знает достаточно о судьбе,
    чтоб приписать за твой счет что-то еще себе;
    то же самое — баба. Прячь деньги в воротнике
    шубы; а если ты странствуешь налегке —
    в брючине ниже колена, но не в сапог: найдут.
    В Азии сапоги — первое, что крадут.

    IV

    В горах продвигайся медленно; нужно ползти — ползи.
    Величественные издалека, бессмысленные вблизи,
    горы есть форма поверхности, поставленной на попа,
    и кажущаяся горизонтальной вьющаяся тропа
    в сущности вертикальна. Лежа в горах — стоишь,
    стоя — лежишь, доказывая, что, лишь
    падая, ты независим. Так побеждают страх,
    головокруженье над пропастью либо восторг в горах.

    V

    Не откликайся на «Эй, паря!» Будь глух и нем.
    Даже зная язык, не говори на нем.
    Старайся не выделяться — в профиль, анфас; порой
    просто не мой лица. И когда пилой
    режут горло собаке, не морщься. Куря, гаси
    папиросу в плевке. Что до вещей, носи
    серое, цвета земли; в особенности — бельЈ,
    чтоб уменьшить соблазн тебя закопать в нее.

    VI

    Остановившись в пустыне, складывай из камней
    стрелу, чтоб, внезапно проснувшись, тотчас узнать по ней,
    в каком направленьи двигаться. Демоны по ночам
    в пустыне терзают путника. Внемлющий их речам
    может легко заблудиться: шаг в сторону — и кранты.
    Призраки, духи, демоны — дома в пустыне. Ты
    сам убедишься в этом, песком шурша,
    когда от тебя останется тоже одна душа.

    VII

    Никто никогда ничего не знает наверняка.
    Глядя в широкую, плотную спину проводника,
    думай, что смотришь в будущее, и держись
    от него по возможности на расстояньи. Жизнь
    в сущности есть расстояние — между сегодня и
    завтра, иначе — будущим. И убыстрять свои
    шаги стоит, только ежели кто гонится по тропе
    сзади: убийца, грабители, прошлое и т. п.

    VIII

    В кислом духе тряпья, в запахе кизяка
    цени равнодушье вещи к взгляду издалека
    и сам теряй очертанья, недосягаем для
    бинокля, воспоминаний, жандарма или рубля.
    Кашляя в пыльном облаке, чавкая по грязи,
    какая разница, чем окажешься ты вблизи?
    Даже еще и лучше, что человек с ножом
    о тебе не успеет подумать как о чужом.

    IX

    Реки в Азии выглядят длинней, чем в других частях
    света, богаче аллювием, то есть — мутней; в горстях,
    когда из них зачерпнешь, остается ил,
    и пьющий из них сокрушается после о том, что пил.
    Не доверяй отраженью. Переплывай на ту
    сторону только на сбитом тобою самим плоту.
    Знай, что отблеск костра ночью на берегу,
    вниз по реке скользя, выдаст тебя врагу.

    X

    В письмах из этих мест не сообщай о том,
    с чем столкнулся в пути. Но, шелестя листом,
    повествуй о себе, о чувствах и проч. — письмо
    могут перехватить. И вообще само
    перемещенье пера вдоль по бумаге есть
    увеличенье разрыва с теми, с кем больше сесть
    или лечь не удастся, с кем — вопреки письму —
    ты уже не увидишься. Все равно, почему.

    XI

    Когда ты стоишь один на пустом плоскогорьи, под
    бездонным куполом Азии, в чьей синеве пилот
    или ангел разводит изредка свой крахмал;
    когда ты невольно вздрагиваешь, чувствуя, как ты мал,
    помни: пространство, которому, кажется, ничего
    не нужно, на самом деле нуждается сильно во
    взгляде со стороны, в критерии пустоты.
    И сослужить эту службу способен только ты.

    И даже вот так: http://www.world-art.ru/lyric/lyric.php?id=7543

    Про Бродского есть такая забавная история от Довлатова (из «Соло на ундервуде»):

    Так вот, знакомый спросил у Грубина:
    — Не знаешь, где живет Иосиф Бродский?
    Грубин ответил:
    — Где живет,не знаю. Умирать ходит на Васильевский остров.

    http://e-lingvo.net/lyrics/info/21/2/1725

    #77013

    maxs
    Участник

    «Очень забавный был как-то разговор у меня с Александром Ивановичем, на которого Иосиф, чем старше становился, тем больше походил. После очередного чтения мною стихов его сына Александр Иванович как-то внимательно посмотрел на меня и спросил: «Мишенька, а вы правда думаете, что Иосиф хороший поэт?» Я говорю: «Александр Иванович, он великий поэт. Лучший из русских поэтов нашего времени». Старик округлил глаза: «Что, лучше Тихонова?» «

    (c) М. Козаков

Просмотр 2 сообщений - с 1 по 2 (из 2 всего)

Для ответа в этой теме необходимо авторизоваться.